Снова расклеили эту уродливую социальную рекламу «давайте говорить как петербуржцы». Всю тему мутит Вербицкая. Хоть она доктор филологических наук, все равно ходят какие-то слухи, что она невменяема. Соглашусь. Реклама – изумительный памятник группового маразма самой Вербицкой и Совета по культуре при губернаторе Санкт-Петербурга в полном составе.

Выкладываю кликабельную фото. Оно плохого качества, но все-таки.

Первое, что бросается в глаза – нет запятой в самой фразе «давайте говорить как петербуржцы». Эта фраза не устойчивое сравнение, а значит, запятая должна быть перед словом «как». Без запятой можно состряпать фразу вроде “давайте говорить по-петербуржски”, но это фактологически некорректно – нет петербуржского языка.

Потом сам набор примеров меня удивляет.

Ну ладно, можно смириться с тем, что «стикер» это та же «наклейка», хотя там и есть оттенки смысла. Но то, что ставится знак равенство между «листовкой» и «флаером» – это, конечно же, лингво-фундаменталистский бред. «Листовка» – слово ангажированное, связанное с агитацией и пропагандой, то есть трансляцией идей. «Флаер» – это больше входной билет (грубо говоря, приглашение, часто содержащее в себе купон, скидку). Функционально это разные вещи, отсюда и произошло заимствование. Ближе по значению к «флаеру» собственно «купон», но он еще больше ангажирован товарно-денежными отношениями в нашем социалистическом прошлом, поэтому еще больше не подходит. Да и к тому же он, похоже, такой же заимствованный как и «флаер».

Есть в нашем городе два человека. Три или четыре раза они переносили важную для обоих встречу. Оба были так загружены, что не могли согласовать ее. И вот договариваются встретиться и обсудить дела.

Один из них (А) в настоящее время находится постоянно в делах, и его график сложный, постоянно перестраивается и меняется, у другого (Б) на этой неделе все стабильно.

(Б) звонит и говорит: я свободен в пятницу, утром дела, но день и вечер для встречи вполне свободны. Возможно, он это объяснил не очень четко, но смысл понятен, что он может подстроиться. Проблем со временем особых у него нет. Более того, он в общих чертах рассказал о своей занятости вплоть до вечера воскресенья. (А) принимает это к сведению, о чем говорит это прямо по телефону.

Напоминаю, проект важен для каждого.

Последние дни из-за вспышек на солнце провалялся дома, временами приходя в сознание в промежутках между приступами страшной головной боли. Поэтому про политику писать не буду, решил, что напишу что-нибудь забавное и интересное. Про собак. Я же не писал про собак почти ничего. Так что вот четыре истории; одна случилась с моей соседкой, три со мной.

История первая. Любите ли вы Путина так же как свою собаку…

У меня в подъезде живет соседка, одна сама с Украины. У нее замечательная собака по прозвищу «Малу», черный лабрадор. Пес очень добродушный, веселый, ласковый и игривый. Иногда выгуливаем вместе, Малу очень нравится Курточка, вот они постоянно бегают и играют.

И вот однажды она такую историю рассказывает. Встретила во время прогулки женщину с соседнего двора. Я ее знаю, лет 50-60, очень странная, собака у нее забитая, беспородная и глупая. И грязная какая-то вечно.

Женщина: О, это у вас что за порода такая?

Соседка: Лабрадор…

Женщина: Это что же, как Кони у Путина??

Соседка: Вроде того…

Женщина: Так это что же получается! Выходит вы что, Путина любите??

Соседка: Выходит, что собак люблю…

Женщина: ???

Соседка: …

Однажды мы с очень близким мне человеком Ксюшей Б. зашли на пятый этаж ТЦ «Галерея» на Лиговском проспекте Санкт-Петербурга чтобы перекусить в обеденный перерыв. Там, как и во многих современных торговых центрах, была большая площадка, заставленная столиками и значительный выбор сетей быстрого питания. Среди различных макдональдсов там в неудачном месте затесалась стойка восточной кухни, где можно было купить хычин, шаверму и прочие восточные блюда. Успехом она не пользовалась, но блюда выглядели свежими и аппетитными. Тогда я и задумался о пищевой аккультурации в современной России.

Вообще что касается пищевого релятивизма русский народ в целом очень открытый и ест что попало. Это приводит к очень интересным парадоксам. Мы их рассматривать не будем, потому что там действуют законы, мне не очень понятные, но к аккультурации отношение имеющие очень опосредованное. Например, Россия – вторая страна, в которой популярным блюдом являются суши, сашими и роллы, хотя явного физического и коммуникативного контакта с носителями японского культурного кода нет. Была в районе 2000-го года какая-то легкая истерия на тему оккупации китайцами и японцами, и ее первых признаков вроде растущего числа заведений азиатской кухни, но она быстро спала. Вполне возможно, что это предвыборное. В Петербурге начали появляться китайские кафе, потом их очень резко вытеснили японские, но ни китайцев, ни японцев, массово ходящих в эти кафе, не наблюдалось, и истерика не переросла в массовый психоз. В Москве, думаю, был тот же процесс. Различные «Две палочки», «Япона-мамы» и другие стилистически восточные сети заняли города и стали объектом пейзажа. Я думаю, основанием была мода на восточное: единоборства, анимэ и прочее. В любом случае, это не аккультурация. Так что рассмотрим только те формы, где был реальный транскультурный контакт и аккультуративные практики. Например, шаурма.

Ларьки с шаурмой (московский этнологизм, в Петербурге – шаверма) открылись в связи с появлением постсоветских мигрантов. Они были дешевы, экономны и повсеместны. Изначально они были рассчитаны на кормежку соотечественников, которые приехали на заработки в Россию. Денег они много не зарабатывали, поэтому шаурма была обычной пищей на обед. Но не все так просто…

Традиционно считается, что высокие интеллектуальные способности человека являются его неоправданным преимуществом, к которому необходимо стремиться, и который необходимо развивать и поддерживать. Это очень распространенная точка зрения среди людей с нормальным интеллектом – от 90 до 110 – которых суммарное большинство. Они не испытывают бремени своего интеллекта и не понимают, о чем говорят.

Я считаю, что высокий интеллект – это экстремум. Людей с интеллектом 140 всего около 0,2%, примерно столько же, сколько и людей с интеллектом 60. И то и другое – это такие формы уродства. Высокому интеллекту сопутствуют целый ворох различных отклонений и заболеваний. Например, перманентные депрессии, неудовлетворенность жизнью, убийственные скуки, осознание, что многие просто не понимают, о чем ты говоришь, головные боли, метеозависимость, суицидальные идеи, неврозы, бессонница, социопатия, склонность к алкоголизму, имморализм, аддиктивность, МДП, иногда паранойя, навязчивый перфекционизм, недооцененность и лютая ненависть к штруделю.

Это только кажется, что высокий IQ – это профит, который позволяет в жизни и профессиональной деятельности. На самом деле это как третья рука. В определенном смысле ее можно под что-то приспособить, но в целом это уродство. Социально выгодное, одобряемое, но все-таки уродство. По этой же причине гордиться высоким интеллектом все равно что гордиться вторым носом или третьим ухом. И уж тем более это не повод для шовенизма, хотя тем, кто высоким интеллектом не обладает, обладание оным кажется признаком крутости.

Настоящие мужчины готовы изменить мир для своей женщины и своих детей, чтобы им жилось в этом мире комфортнее и безопаснее. Настоящие женщины не спят с кем попало, пока мужчины заняты этим скотским и неблагодарным делом.

Настоящие мужчины дарят своим женщинам дорогие подарки и не забирают их после расставания. Настоящие женщины не требуют «компенсаций» и не занимаются секс-инвестированием, поэтому возвращают эти дорогие подарки сами.

Настоящие мужчины тратят все свободные деньги на свою женщину. Настоящие женщины никогда не привыкают к этому, потому что знают, что бывают тяжелые времена, и если они наступят, винят не мужчину, у которого свободных денег стало мало, а себя, за то, что не способны справиться со своими запросами.

Вчера на одном из форумов зашла речь о коллективной репутации. Все же слышали такие оценочные суждения: «все чиновники воруют», «все менты козлы», все ГИБДДшники берут взятки», «все оппозиционеры честные»)))) Собственно, об этих оценках речь и шла. Меня спросили: все ли представители «партии власти» являются жуликами и ворами.

У меня уникальный (хотя и не совсем) опыт. Мой отец работал в милиции, поэтому я понимаю, что разговоры в духе “все менты козлы” – не от большого ума. Я видел и таких и других милиционеров, хороших было процентов 90, плохих 10. Моя мать работала врачом, поэтому я знаю, что не все врачи жульничают и втюхивают лекарства корпораций. Я работал в ГосДуме, знаю и скверных депутатов, и хороших и просто отличных. Я был в Чечне, Дагестане и Кабардино-Балкарии, поэтому знаю, что не все кавказцы воры, насильники и барсеточники. Насчет ГИБДДшников не могу ничего сказать – не сталкивался. Но тоже, если кто-то говорит, что все поголовно берут взятки, это тоже не признак интеллекта, что-то мне так кажется.

Дело в том, что репутацию любой среды создают моральные меньшинства, ассоциированные с этими средами, хотя бы в силу логики коммуникации как таковой. Вот пример, есть четыре одиннадцатых класса в школе. В целом они ничего из себя не представляют – учатся, дерутся, дружат, спят друг с другом. Что там еще можно делать? То есть пребывают в состоянии информационного гомеостаза, нельзя ничего сказать ни хорошего, ни плохого, а если и можно, то это что-то мелкое и незначительное. Но вот в 11 «г» три школьника поймали после уроков своего однокашника, сварили и съели. Это информповод на месяц школьной жизни, да и внуки этих учеников будут рассказывать страшные сказки, как в школьном туалете баловались расчлененкой.

Прошелся пешком от Комсомольской до Сухаревской (там поел в МакДональдсе), а дальше по Садовому кольцу в сторону Маяковской и к Кремлю. Я всегда, когда оказываюсь в Москве, хожу по Красной площади. Там особая энергетика, которая мне нравится. В этот раз все перекрыто, наряжают елку. Зато сделал три наблюдения.

Первое. На месте митинга никого нет, ездят одинокие машины. Зато по обе стороны проспекта валяются в некотором количестве явно вчерашние банки из-под «Яги» (кроме прочих бутылок и банок, коих суммарно столько же), а на северной стороне проспекта какая-то фашня разбила палатку-одноместку, установила там шест и развесила журнальчики и газетки со свастикой. Эй, Наши, за что вам платят? Бегом разбирайтесь. Палатка там со стороны вокзала почти у моста. Вокруг нее тахрирастского корма нету, только пивнухи валяются.

Второе. В городе культ чебурашки. Чебурашка агитирует за олимпиаду, чебурашка призывает на детскую елку, чебурашка продает бриллианты, чебурашка выступает за честные выборы… Причем все чебурашки в одной позе, хотя и нарисованы разными стилями. Даже дети за соседним столиком рассказывают анекдот про чебурашку. Тошнотворненько. Собянину осталось памятник чебурашке установить… вместо Юрия Долгорукого на Тверской. Это политкорректно, потому что тот Юрий, у кого действительно были длинные руки (и у его супруги тоже) уже persona non grata и уже одной ногой в оппозиции. А у супруги оказались не только длинные руки, но и шустрые ноги.

Третье. Вы не поверите, но тут сосули! Особенно на углу Садового и Тверской. Я даже сфотографировал, но пока не могу выложить. Таки ОНА увезла их с собой! Петербургское «Яблоко» просто обязано организовать митинг на тему «Матвиенко обокрала наш город, увезя с собой все сосули и развесив их по Москве!». Я даже остановился у одного из заграждений, на котором висела бумажка «Осторожно», и приписал замерзшими руками «эта сторона опасна при обстреле возможен сход сосулей». Причем ручка на морозе не писала, надышал, отогрел.

Пока фотографировал, ко мне подошел какой-то хрен. Он работал в том магазине, на котором висели сосули. Упреждая вопросы задал ему сам: «Скажите сколько время?». Пока он там путался в своих манжетах и доставал часы, я вскрикнул «Черт, опаздываю!» и быстро ушел.

Кстати, по поводу некоторых диковатых русских забав, напрочь расходящихся с общечеловеческой этикой и православной картиной мира:

Вчера был на встрече блогеров с общественностью. На которую звал вас всех, но никто из вас не явился. Собственно, это первое и единственное мероприятие, где я представлен как блогер. Никогда раньше не видел себя таким уж популярным блогером, свои 1350 френдов никогда не считал достаточными для «тысячников», а 250-400 посещений трофосферы реальным результатом, достаточным для гордости. Но, тем не менее, друзья пригласили, я пришел. К иным может и не пошел бы.

Блогеры, с которыми я оказался за одним столом, были практически все оппозиционные и блогосферу рассматривали весьма тенденциозно. Кто-то искренне заблуждался насчет блогосферы, у кого-то не выветрился еще этот раннеблогерский оптимизм, у кого-то чаяния, связанные с клинической свободой, еще не растаяли. Так что запишу тут чисто для фиксации те мифы, которые насчет блогосферы прозвучали, и напишу свое отношение к этим мифам. Да простят меня те, кто в них искренне верят до сих пор.

1. Блогосфера – территория свободного общества. Об этом говорили действительно много. Противопоставляли реальную «несвободу» с виртуальной свободой. Только я в этом усомнился и еще человек из «Солидарности». Никакого альтернативного общества в блогосфере нет, а блогосфера не произвела ничего самостоятельного. Все, что там есть – это проекции реальности. Туда все привнесено из вне. Сама блогосфера ничего не родила, даже этику блогера. Что показательно. Напротив, в блогосфере много безнаказанности, и блогеры готовы бороться за безнаказанность, они впрягаются когда кого-то из блогеров закрывают за расистские высказывания, за призывы к расправе и т.д. Хотя безнаказанность это родовая травма блогосферы: матом могут послать и кому 20 и кому 80, всем наплевать друг на друга.

Сегодня мне приснился отличный сон про революцию. Наверное, я с вечера хорошо задумался на тему того, что скажу сегодня на встрече блогеров с общественностью, и под впечатлением такой сон увидел. Картина была воистину апокалиптическая: в одном из вторичных эпизодов на «моих глазах» какой-то ревотряд пытался на революционные нужды экспроприировать трамвай, и надрывался его снять с рельс и волоком утащить в свои ревподвалы. Самый умный революционер предложил снять еще и рельсы в нагрузку, их из земли выколупывали.

Это я к тому, что революциями называют все подряд, даже то, что революциями не является по определению. Я все-таки на политолога в свою бытность учился, что такое революции как бы знаю.

Революция в первую очередь создает кризис безопасности и, соответственно, дилемму безопасности. Это когда нет никакой превалирующей силы, способной обеспечить безопасность. Это вынуждает людей, чей фундамент пирамиды потребностей Маслова треснул, начинают самоорганизовываться, создают альтернативные центры принятия властных решений, а потом демонтируют старые центры (иногда вместе со столицей, коею переносят). Это новый порядок, революционный. Он всегда сопряжен с инфраструктурными угрозами и рисками. А что было с инфраструктурной точки зрения в Москве? Что это было вообще?