Последнее время навязчиво продвигается термин «этноспорт», и создаются подозрения в продюсировании этого понятия. Сам термин если не придумал, то развил культуролог-самозванец Алексей Кыласов, об этом он же победоносно и написал в википедии. Однако, рассматривая термин и явление более предметно, можно без труда убедиться в том, что это если не оксюморон, то обессмысленное понятие, рожденное без должного понимания что такое этнос и что такое спорт.

Культуролог-самозванец и хамло Алексей Кыласов зачем-то нарисовал на заборе своей дачи нацистскую свастику

Традиционно считается, что спорт – это организованная по определённым правилам деятельность людей, состоящая в сопоставлении их физических и интеллектуальных способностей, а также подготовка к этой деятельности и межличностные отношения, возникающие в её процессе. Однако это понимание значительно устарело при переходе к информационному обществу постмодерна.

Современный спорт это конвенционное соревнование, изобретенное государствами-нациями. То есть форма доказательства превосходства одной нации над другой, причем не только в физическом и интеллектуальном качестве людей, но и в силе фармакологии, организации, возможностях финансирования. В этом смысле, спортивные дисциплины универсальны и подходят практически для всех держав XIX-XX века: футболом занимаются как в заснеженной Сибири, так и на тропических Гавайях. И в целях доказательства глобального превосходства формировались национальные сборные, которые были верхушкой разветвленной системы рекрутинга спортсменов.

В этом плане спорт – безусловно профессиональная среда. Если в начале олимпийское движение задумывало спорт как систему поощрения физической активности, то сейчас спорт представляет собой нечто абсолютно противоположное. Люди зарабатывают физической активностью деньги, а не получают одни лишь поощрения. Поощрения как таковые не подразумевают контрактов, а в спорте контракт это обычное дело, и основные конфликты в спортивной среде возникают из-за контрактов. Плату же за физическую активность получают и те, кто выиграл, и те, кто проиграл. Это непременный атрибут профессионального спорта – любое участие в спортивных соревнованиях должно оплачиваться.

Рост т.н. «этнического национализма», то есть этнического активизма, связан с сокращением возможностей государства обеспечить устойчивость сложных комплексных идентичностей. Мы называем таких радикалов националистами, хотя таковыми они никогда не являлись, и всего лишь показывают активность травмированной этничности. Собственно, это и так видно, когда «националисты» выходят в этнических одеждах и волчьих шкурах на «русский марш».

Идентичности во всем своем разнообразии – национальные, этнические, профессиональные, расовые, территориальные, общемировые, видовые, договорные, конфессиональные, региональные, (суб)континентальные, гендерные, сословные, классовые, зодиакальные, групповые, стратификационные и многие другие – могут быть условно поделены на естественные и искусственные. Вне зависимости от своей природы они выражаются в функциональных или демонстрационных практиках, призванных либо выполнять какую-то роль в организации этой идентичности, либо подчеркивать принадлежность или лояльность к какой-то группе.

Искусственные идентичности требуют организации, обеспечивающей поддержку этой идентичности. К примеру, если не будет существовать гильдии торговцев, лоббирующей интересы торговцев и попутно воспроизводящей торговский lifestyle, профессиональная (хотя если брать Средневековье – то сословно-профессиональная) идентичность у конкретного торговца будет проявлена слабо. Гильдия создает социальную систему, в рамках которой идентичность воспроизводит сама себя. Аналогичный процесс происходит и с религией. Протестанты первыми разрушили систему воспроизводства религиозной идентичности – Церковь (в католическом и православном понимании – как организацию, а не только как институт). Протестантские страны стояли в первых рядах в процессе отделения церкви от государства, захвате церковного имущества и росту числа атеистов.

Естественные идентичности существуют сами по себе и зависят не от деятельности человека, а от тех признаков, поменять которые человек не способен. Например, человек не может поменять расу. Нет, теоретически и иногда практически можно поменять все, даже расу. Но это сложно. Сложно поменять этническую принадлежность. В большинстве стран на групповом уровне это удается сделать только в третьем поколении (ассимиляция мигрантов или этнических меньшинств дисперсного расселения). Компактно проживающие этнические меньшинства и мигранты вообще, как правило, не поддаются манипуляциям с идентичностью.

О том, что ислам является самой воинственной религией, постоянно напоминают нам разные радикалы. В связи я этим есть интересное наблюдение. В одной далекой-предалекой стране Лаос есть, если позволите так выразиться, титульная национальность конфессиональность. Лица титульной конфессиональности составляют в стране с населением 6.5 млн. человек около 70%. Примерно как у нас христиане. Христиане там тоже есть. Их только 2%. Примерно 1,3 % жителей страны являются протестантами разных деноминаций, католиками – 0.7 %. Последние объединены в 77 приходов, служение на которых совершают 17 священников. То есть абсолютное меньшинство.

Как в любой нищей стране, меньшинства там занимаются всякими протестами чтобы получить хоть какие-то экономические поблажки. Нервное большинство отвечает им зверствами, превосходящими любые рамки «симметричного ответа». То есть на единичные митинги или теракты радикалов отвечает совершенно чрезмерными и непропорциональными карами. Причем эти кары носят подчеркнуто религиозный окрас. Такое всегда бывает с нервным большинством, в какой бы стране и к какой бы вере это не относилось.

Вот несколько примеров зверств «титульной конфессиональности» над несчастным христианским меньшинством:

В январе 2004 года в южной провинции Аттапу были арестованы 11 христиан, которых длительное время держали без предъявления обвинений в каком-то зиндане. Не давали даже чистой воды. Следом арестовали в южной провинции Саваннахет еще 10 христиан, протестовавших против арестов в провинции Аттапу. Официальные власти долго не давали комментариев, позже представитель МИДа Лаоса Йонг Чанталанги сообщил, что они были задержаны по подозрению в хранении ядовитых веществ, а арестов 10 христиан в провинции Саваннахет вообще не было. Позже пришлось признать, что они были, когда фотки в интернете появились. Ядовитые вещества так никто и не показал.

Однажды мы с очень близким мне человеком Ксюшей Б. зашли на пятый этаж ТЦ «Галерея» на Лиговском проспекте Санкт-Петербурга чтобы перекусить в обеденный перерыв. Там, как и во многих современных торговых центрах, была большая площадка, заставленная столиками и значительный выбор сетей быстрого питания. Среди различных макдональдсов там в неудачном месте затесалась стойка восточной кухни, где можно было купить хычин, шаверму и прочие восточные блюда. Успехом она не пользовалась, но блюда выглядели свежими и аппетитными. Тогда я и задумался о пищевой аккультурации в современной России.

Вообще что касается пищевого релятивизма русский народ в целом очень открытый и ест что попало. Это приводит к очень интересным парадоксам. Мы их рассматривать не будем, потому что там действуют законы, мне не очень понятные, но к аккультурации отношение имеющие очень опосредованное. Например, Россия – вторая страна, в которой популярным блюдом являются суши, сашими и роллы, хотя явного физического и коммуникативного контакта с носителями японского культурного кода нет. Была в районе 2000-го года какая-то легкая истерия на тему оккупации китайцами и японцами, и ее первых признаков вроде растущего числа заведений азиатской кухни, но она быстро спала. Вполне возможно, что это предвыборное. В Петербурге начали появляться китайские кафе, потом их очень резко вытеснили японские, но ни китайцев, ни японцев, массово ходящих в эти кафе, не наблюдалось, и истерика не переросла в массовый психоз. В Москве, думаю, был тот же процесс. Различные «Две палочки», «Япона-мамы» и другие стилистически восточные сети заняли города и стали объектом пейзажа. Я думаю, основанием была мода на восточное: единоборства, анимэ и прочее. В любом случае, это не аккультурация. Так что рассмотрим только те формы, где был реальный транскультурный контакт и аккультуративные практики. Например, шаурма.

Ларьки с шаурмой (московский этнологизм, в Петербурге – шаверма) открылись в связи с появлением постсоветских мигрантов. Они были дешевы, экономны и повсеместны. Изначально они были рассчитаны на кормежку соотечественников, которые приехали на заработки в Россию. Денег они много не зарабатывали, поэтому шаурма была обычной пищей на обед. Но не все так просто…

Некоторое время назад публиковал подборку стереотипов про русских на Кипре. Довольно любопытная получилась подборочка. Недавно снова столкнулся с некоторыми этническими стереотипами и вспомнил про кипрские исследования. Публикую здесь, чтобы вы могли почувствовать, как говориться, хорошо знакомое чувство и насладились удивительными фокусами восприятия Другого.

Опрос среди школьников Кипра по поводу мигрантов (основную долю мигрантов составляют русские, болгары и румыны, т.е. славянские и сильно славянизированные народы). Исследование проводилось парламентской группой среди учащихся Ларнаки и Лимассола.

«Грязными» иммигрантов большей частью считают девочки. У мальчиков другие претензии: «из-за них начался кризис», «они виноваты в безработице».

Нелегальные иммигранты, по единодушному мнению, «не должны приезжать на Кипр и обязаны немедленно покинуть страну». При этом девочки осуждают их безоговорочно; мальчики признают, что их на это толкает нужда, но нелегальная иммиграция является ошибкой. Одно из высказываний: «черные люди, которые нас обкрадывают»

Я в свое время писал обзор на тему что пытается транслировать социальная реклама по гармонизации межэтнических отношений и почему она не работает. А однажды даже спродюссировал небольшой скандал на эту тему, назвав социальную рекламу, выпускаемую городом, отстойной.

Сегодня, опираясь на теорию этнической индифферентности, мы с друзьями попытались набросать некоторые креативы, которые должны бы в идеале стать основной социальной рекламы по межэтническим отношениям. По уже раскрытым мною соображениям ни «дружба народов», ни «многонациональное богатство» уже давно не работают. Нищий бесправный мигрант не только не признается равным (для братства), но и культурное богатство тоже из себя нисколечки не представляет.

Предлагаю четыре наши графические работы с комментариями. Что-то вышло удачно, что-то нет. Все права и смыслы защищены законом об авторских правах.

1. Основной месседж, который реклама должна нести, это попытка спровоцировать на коммуникацию. В этом плане данная работа мне кажется более удачной. Если происходит дурное событие, человек обычно не думает какие именно его шаги к этому привели. Поэтому если новый сосед-кавказец вселяется в твой дом, начни как минимум вести себя по отношению к нему как человек, в дальнейшем у вас не будет взаимного отчуждения.

Или почему т.н. “русские националисты” – это всего лишь разновидность этнопреступных группировок, которых и без того полно.

Сегодня хочу рассказать об одном эмпирическом наблюдении. Все знают, что этнос обладает свойствами эксклюзии – исключения – но мало кто представляет, что это значит. Я этот феномен называю «несвоими». Часть этноса, подвергающаяся сторонней аккультурации, начинает восприниматься другой частью этноса как иной этнос. Они не становятся от этого «чужими», но уже воспринимаются на психоэмоциональном уровне как «несвои».

Примеров «несвоих» полно в нашей истории и актуальной политике. Несвоими воспринимаются североосетинами южноосетины: на это указывали мнения моих знакомых во время осетино-ингушского конфликта в Пригородном районе Владикавказа, в котором участвовали переселенцы из Южной Осетии. Несвоими воспринимаются русские с Кавказа, подвергшиеся аккультурации кавказскими сообществами. Дружественное, но настороженное отношение к несвоим русским с Кавказа я наблюдал на Селигерах, выборка была довольно обширной, было что наблюдать. Несвои украинцы в Венгрии становятся головной болью Киева в его отношениях с организациями украинских меньшинств за рубежом. Несвои черкесы портят реноме местных черкесов, требуя признания геноцида и прочих компенсаций от России, хотя сами полумухаджиры-полугастербайтеры (то есть добровольные мигранты из России). Несвои китайцы диаспоры (хуацяо) строят экономическое представительство Китая за рубежом.

Некоторое время назад вывел еще один «закон Мерфи» (до этого уже выводил один и он не оказался сколь-либо интересным для широкой общественности). В первоначальном виде он звучит так: «Если вы ищите нефть, то найдете ее на территории этнических меньшинств», однако в новом варианте он оказался еще любопытнее:

«Если в стране и есть нефть, то она всегда находится на территории этнических меньшинств»

К этому выводу я пришел, анализируя ситуацию вокруг Ливийского конфликта 2011 года, когда неожиданно для меня оказалось, что нефть находится на земле амазигов, а также иракское досье, там нефть находится на землях курдов. В конечном счете, большинство этнополитических конфликтов, так или иначе, затрагивают вопрос о нефти, которая принадлежит меньшинствам.

Вопреки распространенному мнению о том, что толерантность призвана сглаживать межэтнические конфликты и противоречия, а также воспитывать в людях бережное отношение к этническим различиям, сама толерантность как технология пропитана духом расизма. Это кажется странным, так как мы привыкли обычно противопоставлять толерантность расизму и бороться с расизмом с помощью толерантностных заклинаний.

Прежде всего, социологи и психологи признают, что есть группы интолерантного отношения (то есть группы, которые надо терпеть), группы, наносящие ущерб идентичности, гомогенности общества, а иногда и безопасности. Эти группы обычно являются визуальными меньшинствами: иммигрантами, диаспорами, иноэтническими сообществами. Никто не требует от них толерантного отношения к большинству, так как считается, что интолерантность (нетерпимость) – это исключительно ассиметричное свойство принимающего большинства. Если меньшинства что-то и делают «по мотивам ненависти», то это следует расценивать как убийство, кража, хулиганство и другие преступления не «по мотивам ненависти», а просто в силу обстоятельств.

То есть существует специальное разделение на большинство, которое является объектом программ по воспитанию толерантности, а есть меньшинства, которым воспитывать толерантность не обязательно. Полагается, что толерантность есть в них по умолчанию, и исчезает только в силу интолерантности у большинства по отношению к ним. Это расистский подход, так как декларирует принципиальное отсутствие толерантности по признаку этнической и расовой принадлежности.